zavtra_den_tv (zavtra_den_tv) wrote,
zavtra_den_tv
zavtra_den_tv

Category:

Павел Раста - "Нечего терять (Брекзит. Безысходность Южного Уэльса)"


Обстановка внутри Великобритании, ожидающей Brexit, далека от представлений многих о жизни в Западной Европе. Миллион человек, живущихв долинах Южного Уэльса (в том районе, который когда-то был локомотивом британской промышленной революции), сегодня беднее, чем население некоторых частей Болгарии, Румынии и Польши. Неудивительно, что эти люди не питают симпатий к любой власти – уровень доверия к официальному Лондону у них ничуть не выше, чем к Брюсселю и ЕС.

Почему, несмотря на европейскую политику дотаций, для населения этого и многих других регионов Британии нет разницы, входит страна в Евросоюз или нет? По какой причине единая Европа не воспринимается ими, как ценность? И почему они не связывают с ней надежды на будущее?

Кризис доверия

Нынешнее состояние региона, возможно, и не лежит на совести одного лишь ЕС, но именно Евросоюз, в силу целого ряда причин, оказался тем, с кого население Южного Уэльса решило спросить в первую очередь. Промышленный пейзаж этой части Британии сейчас более всего напоминает большое кладбище в индустриальном стиле под открытым небом. Примером здесь может служить закрытый 17 лет назад гигантский сталелитейный заводе в Эбб-Вейле — настоящее градообразующее предприятие, просуществовавшее полтора века, на котором некогда начинал свою трудовую деятельность основатель Донецка Джон Юз. Тысячи его бывших сотрудников, членов их семей и других жителей города и округи, с закрытием завода потерявших всё, на референдуме проголосовали за «Brexit». Равно как и большинство в «долинах». Название которых в этих местах принято писать с большой буквы «V» – ведь здесь слово Valleys (долины) является парафразом слова Wales (Уэльс). В 2016 году их жители решили, что Брюссель, несмотря на свою широко разрекламированную щедрость и раздаваемые дотации, на деле не сделал ничего эффективного для восстановления региона, в котором проживает треть валлийского населения.

Среди тех, кто тогда проголосовал за Brexit, теперь всё более крепнет подозрение, что часть британской элиты готовится совершить некий акт предательства, направленный на то, чтобы удержать Великобританию внутри ЕС вопреки их воле. Многие в британском обществе считают, что в 2016 году произошёл первый референдум в истории страны, на котором общественность не сделала того, чего от неё хотел истеблишмент. Во многом это действительно так, ведь противник «выхода» Дэвид Кэмерон, тогдашний премьер-министр Великобритании, сам назначил этот референдум. Будучи уверен в совершенно другом результате, он просто использовал эту тему в качестве инструмента политического шантажа Брюсселя. Причём, делал он это очень длительное время, умышленно играя на евроскептических настроениях. Сделка о «выходе», об условиях которой сейчас пытается договариваться его преемница Терезы Мэй со странами ЕС, до сих пор отвергается Палатой общин, наряду с возможностью второго референдума. А у наблюдающего за этим общества всё более крепнет уверенность, что всё это является маневрами со стороны истеблишмента, направленным на то, чтобы саботировать Brexit как таковой, что, по сути, воспринимается значительной частью социума, как государственный переворот. В результате общественное напряжение растёт, периодически выливаясь в беспорядки и акции протеста.

Подобные подозрения широко распространены в «долинах». Одной из проблем, вскрытых голосованием за Brexit, оказался накопившийся высочайший уровень скепсиса по поводу избирательной системы и высочайший уровень недоверия к ней. Ещё во время референдума это выразилось в массовом ожидании фальсификаций его результатов со стороны избирателей Южного Уэльса. В основе этих ожиданий, порой доходящих до паранойи, лежала убежденность в том, что интересы простых избирателей всегда будут игнорироваться. Столь низкий уровень доверия жителей европейского государства к собственным демократическим институтам для многих оказался большой и весьма шокирующей неожиданностью. ЕС же рассматривался этими людьми, как некий удаленный институт, являющийся проектом высшего слоя политического класса, и служащий только его интересам.

Чужая Европа

Все эти люди были готовы находиться в Европе, выстроенной так, чтобы это было в их общих интересах, а не в том формате, который подходил бы только истеблишменту из Лондона и юго-восточной Англии. “Возможно, мы не так хорошо образованы и не так хорошо одеты, как они, но мы граждане одной страны” - говорят они. В итоге разочарование в «европейском проекте»выплеснулось наружу. Причём, не только в одном этом регионе.

То, что произошло в валлийских «долинах», как две капли воды похоже на то, что произошло в других старых промышленных центрах Великобритании. За исключением того, что в Уэльсе это было куда более наглядно и экстремально, по причине особенно тяжёлого экономического состояния региона — к моменту референдума четверть населения находилась за чертой бедности. По данным ЕС этот регион беднее депрессивных районов Чехии, Словакии и Словении.

После плебесцита в некоторых лондонских СМИ прозвучали удивлённые возгласы о том, почему Уэльс, и особенно «долины», столь решительно проголосовали за выход из ЕС, в то время, как Брюссель выделил на регион по крайней мере 5 миллиардов фунтов стерлингов дотаций с 2000 года, и в настоящее время субсидирует его примерно на 680 миллионов фунтов стерлингов в год. В результате чего Brexit может повлечь в этом регионесворачивание многих проектов, к примеру, касающихся инфраструктурного общественного транспорта. Но для Южного Уэльса ответ вполне очевиден, равно, как и для других таких же обездоленных бывших промышленных районов (как, к примеру, Кент, Корнуолл и Линкольншир): какая разница, что делал ЕС, если результаты этой деятельность для людей были незаметны и, по факту, лишь замедляли продолжающееся ухудшение. Для людей в Южном Уэльсе объединённая Европа оказалась не своей, а чужой.

Судить об эффективности такой помощи жителям «долин» (будь то валлийцы, англичане или  люди иного происхождения) можно было бы по двум основным параметрам: наличие достойно оплачиваемой работы и доступность качественного образования. Две эти вещи взаимосвязаны, ведь без образованной и высококвалифицированной рабочей силы «долины», во-первых, вряд ли смогут привлечь современные предприятия в свой промышленный регион, а во-вторых (и это, возможно, куда более важно) – они не смогут дать шанс молодому поколению получить навыки, необходимые для того, чтобы найти хорошую работу в других местах. В сочетании две этих проблемы порождают безысходность. О том, на сколько они были решены в рамках ЕС, наглядно свидетельствуют результаты голосования.

Продолжение: http://zavtra.ru/blogs/brexit_bezishodnost_yuzhnogo_uel_sa.


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments