zavtra_den_tv (zavtra_den_tv) wrote,
zavtra_den_tv
zavtra_den_tv

Categories:

Галина Иванкина - "Таких не берут в космонавты"


«И снова у порога решать, куда шагнуть.

А нас позвал в дорогу далёкий млечный путь»

Песня из фильма «Большое космическое путешествие».

В гениальном фильме Эльдара Рязанова «Гараж» есть примечательный диалог, напрямую касающийся темы нашего сегодняшнего разговора. Дочь профессора, заметно стесняясь говорит своему новому знакомцу по фамилии Милосердов: «Закончила филфак.  Занимаюсь сатирой». Тот вальяжно интересуется: «Русской или иностранной?» - Нашей. - По ХIХ веку? - Нет, современной. И тут Милосердов выдаёт с превеликим  сарказмом:  «У вас замечательная профессия: вы занимаетесь тем, чего нет».

Имелось в виду, что современная сатира - это нечто мелкотравчатое и не вполне заслуживающее каких бы то ни было исследований. Kонечно, держа антисоветскую  фигушку в кармашке, это можно повернуть несколько иначе: в СССР эпохи Рязанова сатира «нормальная» оказывалась попросту запрещена, а вернее — аккуратно придушена. В Перестройку  любили жаловаться по этому поводу: не давали, мол, шутить по-крупному. Однако реальный, изначально выражаемый смысл - бессилие и вторичность позднесоветской «сатиро-юмористики», и как пошутил один чиновник тех лет, работавший (к слову) с моей матерью в министерстве: «Сатиров — много, сатиры — нет». Ага. В 1970-х образованные люди умели ввернуть словечко. Всё познаётся в сравнении, и мы в состоянии убедиться — передача «Вокруг смеха», выложенная в блогах и на видеохостингах, была не столь уж дурацкой, а сатира-юмор проходили жесточайшую цензуру: дрянью советского зрителя не кормили. Во всяком разе, до конца 1980-х. Следом пошли всяческие «Маски-шоу», «Наши Раши», «Аншлаги». И «Камеди-клаб» - к нему-то мы ещё вернёмся. Да, а к чему сия прелюдия?

Kинокартина с лаконичным названием «Юморист» (реж. Михаил Идов) повествует примерно о тех же временах, когда гаражный кооператив «Фауна» боролся за место под солнцем, а точнее — друг с другом. Безусловно «Юморист» - это чуть позже: поправит меня педант. Будет прав, но в данном случае это не настолько важно. Итак, знаковый 1984 год, воспетый Джорджем Оруэллом, а затем — Алексеем Балабановым в «Грузе-200», а потому всегда звучащий, как реквием по мечте. Предперестроечный закат. Финал Империи. Пышные похороны кремлёвских старцев. Именно в тот год — о, совпадение! - происходит и действие культового детского сериала «Гостья из будущего». Эти цифры — 1984 — светятся и пылают — слишком настойчиво, чтобы мы их пропустили. Развилка цивилизации. Возможность летать. Выбор. Алиса нам предсказала: будем гордыми и крылатыми. К чему это сейчас, когда речь о «Юмористе»? Он весь соткан из темы космоса. Из плача по космосу. Из маниакального комплекса неполноценности главгероя. И не только его. «Таких не берут в космонавты!», - как пела одна занятная рок-группа 1990-х.

Начало. Титры. Утро. Музыкальный мотив из кинофантастики «Большое космическое путешествие». Из фильма-обманки, где подростков только готовят в космос и запускают их в тренировочный «полёт», а на деле всё это — симулякр, судя по всему, подтолкнувший Виктора Пелевина создать свою циничную фантасмагорию «Омон Ра». О том, что никто и никуда не летает, а советский человек всю жизнь копошится в иррационально-убогом мирке, зато полагает, что «наши — первые». Бороздят просторы и шлют весточки Земле. Якобы. Или как там у Довлатова, цитировавшего бред диссидента-шизофреника: «— Гагарин в космос не летал! И Титов не летал!.. А все советские ракеты — это огромные консервные банки, наполненные глиной».

В «Юмористе» - с иного ракурса. Герои — летают, пусть и под присмотром KГБ. А рождённый ползать, то бишь — хохмить и устраивать «чёс» по стране с легкомысленной репризой про макаку — летать не может. Но главное, что он сам это наконец-то понял. Центральный эпизод картины — разговор комика Бориса Аркадьева с космонавтом (прочувствованная игра Алексея Аграновича). Игра слов и понятий — комический и космический. Всего одна буква отделяет низкое от высокого. Момент истины — завистливо-печальная фраза юмориста насчёт «разговора с Богом». Я по сути и говорю с ним. С тем, который на орбите. А этот — здесь, нервно курит.

Выдернутый ночью и увезённый в таинственном направлении, Аркадьев не знает, что его ждёт — а ему предстоит вот эта беседа в центре управления полётом. Чекист объясняет, что в крайних случаях космонавтам дозволено требовать концерты (пилот-напарник испросил аж целый оркестр). Что за час икс такой? Смертельная опасность. Последняя радость. Небожитель и халдей - они болтают по душам — Аркадьев исповедуется космонавту. После этого — стыдно быть падалью. Вообще всё — стыдно! Особенно - в сто первый раз шутить про макаку и «бархатный сезон».

Есть и ещё одна немаловажная деталь — когда-то Аркадьев был серьёзным автором. Нам даже показывают его единственную книгу с характерным названием «Проклятие». Суть: он сам себя и проклял. Предал. Надел колпачок дурака, извалялся в перьях и подсыпал конфетти. Его любят за дурашливые — на грани приличия — смешинки. Аплодируют. Зовут в передачу «Вокруг смеха». Приглашают пожрать в «элитных» домах; ему на шею кидаются ветреные девицы — резвая да красивая Полина Ауг великолепно сыграла типовую «мочалку» 1980-х (да простят меня читатели за тогдашний тусовочный слэнг). Впрочем, и Ауг-старшая мелькнула в эпизоде, недурственно изобразив тётку-обывательницу. Нужно отметить, что игра тут — сильная, у эпизодических фигурантов — тоже.

Но не тут-то было! Авторы сюжета по-своему, так сказать, по-либеральному явили нам распрямление «маленького человека». Аркадьев в грубой форме отказывается хохмить в генеральской бане, выставляя всех присутствующих — ублюдочными идиотами и доводя хозяина до инфаркта. А всё почему? Он не умеет иначе. Разучился. В тот момент, когда предал (или проклял?) сам себя. Но источник вдохновения — на свободном Западе! Приятель Аркадьева — успешный киноактёр Шипелин (Юрий Kолокольников) на одной из попоек захватывающе рассказывает, что в Америке есть совершенно чумовая программа — Сomedy Club. Актёры-шутнички выходят на сцену и принимаются издеваться над публикой в духе: «Эй ты, жирный!» Аркадьев запомнил, и разобиженный вусмерть на самого себя, плюнул в лицо начальству такой вот камеди-клабовской штучкой. Всем сестрам — по серьгам.

Kак это обычно бывает и без чего не склеивается ни одна подобная кинолента, нам явлен скудный и до пределов бескультурный советский мир (он же - «совок»), где истово поклоняются Западу, а высокопоставленные чиновники думают, что фоном для торжественного ужина должен служить порнографический фильм. Всё тот же Шипелин, часто бывавший за границей, сообщает, похохатывая, что «эти», то есть «совки» искренне считают порно - буржуазным шиком. Типа, в лучших домах так принято. Спешу разочаровать нашу пытливую молодёжь — это неумный гротеск или намеренная ложь. Никому бы не пришло в голову поставить гостям всяческую «Эммануэль» на званом ужине. Эти киношки смотрели втихаря, элементарно боясь облавы, подставы, доноса. И таких «гипербол» в кинокартине хватает — Идов смешивает правду с ложью в какой-то восторгающей пропорции.

Повторяя стилистику фильма «Лето» (а там Идов — соавтор сценария), перед нами опять разворачивают картинки самого неприглядного быта — всё какое-то пыльное, ветхое, наспех собранное. Понимаю, что реквизиторы старались натащить в кадр аутентичное барахло, но в те годы оно было новое, и комоды-серванты-книжные полочки смотрятся, как с помойки. Или это — намеренно? Как свидетель той жизни, ответственно заявляю, что у востребованного комика уж точно должен быть гарнитур фасона «стенка» и мягкая мебель, а у его четырнадцатилетнего сына — японский магнитофон. Это, как нынче говорят: must have. Мы же наблюдаем царство продавленных диванов и какой-то одуряющей бедности. Не лучше обстоит дело и у прочих «хомо-советикусов» - люди в кадре живут грязновато, тухловато, гадковато. Будто бы мечутся в неустроенно-сером пространстве, напоминающем ад, вернее — адок. Я же помню 1984 год! Он таким не был — ни антуражно, ни духовно. А тут герои — претерпевают. «Космос и водка» - шутят они насчёт русской национальной  идеи, нечаянно сформулированной Аркадьевым — не для эстрады, а так, походя. Пьют в картине действительно очень много — с удовольствием и без оного. Главгерой перманентно подшофе и требует добавки. Понимающая супруга (тонкая работа Алисы Хазановой) лишь разводит красивыми руками или тихонечко — совсем тихонечко — страдает. Ничто человеческое им не чуждо. Не обошлось и без  акта чувственной любви — прямо, как в перестроечные времена, когда в любую — особенно в разоблачающую кинокартину — всенепременно включали постельное действо с участием «смелой» актрисы — в «Юмористе» то была уже упомянутая Полина Ауг.

Продолжение: http://zavtra.ru/blogs/takih_ne_berut_v_kosmonavti.


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments